Почему в России не развивается диагностика
nbiouy
Прикроватные технологии

Идея так называемой lab on the chip (лаборатория в чипе), сделавшая предпринимателя Элизабет Холмс миллиардером, а теперь еще и потенциальной заключенной, не то чтобы свежа. Суть в том, что небольшие приборы, получая биоматериал, тут же анализируют его и проводят, что называется, прикроватную диагностику. Это становится особенно важно, когда к врачам поступает больной без сознания: по составу белков в крови можно быстро и более-менее корректно определить, что произошло, – или когда нужно быстро определить активные бактерии при заболеваниях, похожих на пневмонию (в наш век, когда бактерии выработали резистентность к антибиотикам), и есть риск промахнуться с лекарством, поставив под угрозу жизнь пациента.

Конечно, 240 параметров по 50 мкл крови, как у Холмс, – это пока из области фантастики (ведь из такого количества крови больше половины – эритроциты и только 20 мкл – сыворотка, по которой можно что-то диагностировать). Но в целом микрофлюидные технологии, когда по маленькому количеству жидкости можно определить ее состав, внедряются в медицинскую практику по всему миру.

В России пока нет собственных технологий, но мы на пороге их появления. В МФТИ есть центр нанофабрикации, который пока работает с неживыми материалами, но не за горами и биотехнологическое производство. Здесь же, на Физтехе, уже доведены до работающих прототипов сверхчувствительные сенсорные чипы. Например, разработан сенсор, который помогает наблюдать химические реакции напрямую, избавляя от необходимости тестировать каждый препарат на живом организме. Благодаря таким технологиям поиск и отбор новых препаратов можно ускорить в десятки раз.

Вполне можно ожидать скорого появления собственной «прикроватной лаборатории» и в нашей стране. Вопрос, как всегда в российской науке, заключается во внедрении.
Большие надежды

Например, у одной из лабораторий МФТИ есть разработки сенсора, основанного на поверхностном плазменном резонансе и позволяющего качественно и количественно определять состав растворов. За рубежом подобные приборы широко используются, притом что стоят очень дорого, во многом за счет самих сенсорных чипов, которые делаются на золоте. А отечественные ученые смогли сделать аналогичный сенсор на самом обычном стекле, причем чувствительность оказалась не ниже. Но на вопрос, почему вы не довели разработку до рыночного вида, руководитель лаборатории только пожимает плечами: нет инвестиций, нет запроса.

В другой лаборатории только что успешно завершились доклинические испытания химической молекулы, которая умеет бороться с раком поджелудочной железы путем блокировки передачи сигналов, стимулирующих развитие опухоли. Все доклинические испытания сделаны – нужно провести первую и вторую фазу клинических исследований. Для этого исследователям надо пытаться получить грант от государства и искать соинвестора (чаще всего – венчурное финансирование). Правда, большая часть венчурных фондов в России тоже так или иначе связана с государством.

В третьей лаборатории занимаются разработкой адресной доставки препаратов в различные человеческие органы, пораженные заболеванием, – это еще один макротренд в современной медицине. Во многих случаях мы точно знаем, какое лекарство нужно ввести в организм, но как ввести – другой вопрос.

Сейчас, попадая в организм, лекарство чаще всего распределяется по всему телу, чтобы что-то попало в больное место. Это требует больших доз, и в итоге пациент излечивается, но часто страдает от побочных эффектов. При точном попадании лекарства в больное место терапевтические дозы можно снижать в десятки раз и для целого ряда препаратов добиваться такого же снижения осложнений, особенно при химиотерапии опухолей.Так, в одной из наших лабораторий в прошлом году был разработан первый в мире реально работающий прототип биокомпьютера, который обучал наночастицы выполнять логические операции «да/нет/или». Это первый шаг в сторону управляемых компьютерных систем на основе биоматериалов.

Все это означает, что уже не в столь далекой перспективе в организм можно будет запускать начиненную лекарством умную таблетку-микроробот и управлять тем, как и куда она движется, а также где и когда можно высвободить из себя лекарство. Но и здесь ученые ждут помощи извне – игрока из фармацевтической индустрии, который понимает, как сильно от лекарственной формы препарата зависит адресность его доставки и, соответственно, эффективность.

Недавно в Центре живых систем разработали кровоостанавливающий препарат на основе хитозана, дальнего родственника известного нам со школы хитина. Препарат представляет собой биодеградируемый порошок нового поколения, который посыпается на открытую рану и останавливает кровотечение, а остатки деградируют на безопасные составляющие. На сегодняшний день он быстрее и эффективнее всех существующих в мире аналогов, в том числе тех, которые используют для военных нужд, – препараты предыдущего поколения больше похожи на цемент. На основе таких биодеградируемых материалов можно делать бинты и пластыри, причем это уже готовый для рынка продукт.

Забавно, что первым человеком, у которого эта разработка вызвала энтузиазм, стал не российский инвестор, а иностранец, бывший военный: «Это лучше, чем то, что я видел дома, давайте делать!» Западные коллеги привыкли реагировать на изобретения быстро, деловая хватка у них в культуре. Но и мы не отстаем – в био-бизнес-инкубаторе МФТИ тут же появился стартап «Лекарекс», который взялся за внедрение разработки. Если регуляторные органы не затянут процесс регистрации, то первая продукция на основе хитозана может стать доступной для потребителя в ближайший год.

Это общая проблема для большинства российских ученых – они сидят и просто ждут, в надежде, что после публикаций о наработках инвесторы побегут к ним сами. Но сфера биотеха требует играть вдолгую: брать на себя риски, ждать окончания клинических испытаний, заниматься внедрением, выводить на рынок.

Таким могут заниматься производители или какие-то крупные инвесторы. Но российский бизнес пока не заинтересован в долгосрочных инвестициях из-за общей экономической нестабильности. Как добираться до западных инвесторов, ученые в принципе понимают, но эффективные механизмы, позволяющие защитить свои интеллектуальные права, равно как искать и получать деньги за рубежом на свои проекты, пока не отработаны.
Закинул старик в море невод

Отечественные ученые продолжают разделять мир науки и мир бизнеса, к рыночной экономике мы так и не успели привыкнуть. Наука до сих пор живет с сознанием прошлой эпохи, где академия делала фундаментальную науку, прикладные институты – прототипы, производства – внедряли, «народное хозяйство» – потребляло. А сверху над всем был Госплан, который все это очень четко планировал. В результате и сегодня государство продолжает создавать суррогатный спрос на инновации, выдавая гранты на разработки или инвестируя из фондов, – это пока основной источник, за счет которого сегодня может существовать биотехнологический сектор в России.

Единственным исключением из правил, пожалуй, оказался агробиотех. Недавно МФТИ начал активное взаимодействие с «Русагро» по нескольким направлениям, включая разработку промышленных бактериофагов, – это биотехнология, в которой для защиты растений используются не антибиотики или другая жесткая химия, которая убивает все на корню, а в среду запускаются специальные вирусы, действующие против определенных бактерий. Бактериофаги – новое слово в агропроме, и, кстати, на мировом уровне эта ниша остается за российскими разработчиками.

С другой стороны, сам факт промышленного заказа от агрохолдинга – признак зрелости рынка и наличия в нем тех самых производителей, которые готовы вкладываться в инновации. Но это скорее исключение из правил.

Государство за последние десять лет пытается выстроить связь между наукой и бизнесом. Основная задача возлагается на университеты, которым нужно достаточно быстро учиться патентовать разработки, искать деньги на дальнейшее поддержание и последующее внедрение, а также рассказывать о них в СМИ.

Как только в академической науке России начнет формироваться культура международного патентования разработок и их последующего маркетинга, то следом сформируется и возможность искать и получать деньги на дальнейшее поддержание этих патентов и их внедрение.

Возможно, такая нагрузка на университеты потребует появления так называемых университетских Technology Transfer Offices (Centers) – команд ученых и бизнесменов, которые компетентны и мотивированы внимательно посмотреть на разработку и подумать, как ее монетизировать. Тогда университеты получают третью ипостась – инновационные центры. Раньше они несли только образовательную и научную функцию, а теперь им придется овладеть еще и интеграционной – функцией связи между наукой и индустрией. На это уйдет не один год – значит, пока российскому биотеху придется подождать у моря погоды. Зато уже не у разбитого корыта.
https://slon.ru

Зачем банкам знать о втором гражданстве
nbiouy
Российские банки начали рассылку писем своим клиентам с требованием раскрыть информацию о наличии второго гражданства, вида на жительство или статуса налогового резидента других стран, сообщает РБК.

В анкете, приложенной к письму, клиентов банков просят указать страну рождения, все страны, в которых они имеют гражданство или вид на жительство и данные о статусе налогового резидента иностранного государства. Передать заполненную анкету банку необходимо в срок до 25 июня.

Рассылку таких писем подтверили в Сбербанке, а также в банке «Абсолют», Бинбанке и Промсвязьбанке. Количество разосланных писем в банках не называют.

«В связи с необходимостью выявления клиентов, относимых к иностранным налогоплательщикам, информируем вас о необходимости раскрытия информации о себе», — сообщает банк в письме и просит заполнить приложенную анкету.
→ РБК

Идентифицировать иностранных налогоплательщиков среди своих клиентов российские банки вынуждены из-за американского закона «О налогообложении иностранных счетов» (FATCA), который направлен на борьбу с уклонением граждан США от налогов. В России закон заработал 1 июля 2014 года, напоминает РБК. К концу июня этого года российские банки должны отчитаться о своих американских клиентах в первый раз.
С 2018 года российские банки обязаны будут предоставлять сведения и о налогоплательщиках из стран Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), которая объединяет 34 государства, в том числе большинство стран-членов ЕС. Страны, входящие в ОЭСР, подписали аналогичное FATCA соглашение, вступающее в силу в 2015 году.
Кроме того, в России с 2014 года действует закон об уведомлении о втором гражданстве. Сообщить в ФМС о наличии паспорта иностранного государства либо вида на жительство в другой стране граждане РФ должны были до 4 октября.
Тем, кто не уведомил ФМС вовремя о втором гражданстве или виде на жительство, грозит штраф в размере от 500 до тысячи рублей, а если гражданин сознательно утаивает второе гражданство, то его могут привлечь и к уголовной ответственности, назначив штраф до 200 тысяч рублей или 400 часов обязательных работ.

https://meduza.io/

Что делать с рублем
nbiouy
Санкции, стагнация экономики и снижение цен на нефть привели к резкому падению курса рубля. Forbes узнал у экспертов и финансистов, как спасти доходы и сбережения от девальвации

За прошлую неделю официальный курс рубля к доллару снизился с 41,96 до 47,88 рубля за доллар, курс евро — с 52,7 до 59,3 рубля за евро. Центробанк увидел признаки ажиотажного спроса населения на иностранную валюту и не исключил, что для укрепления рубля ему придется активнее продавать доллары и евро из международных резервов.

Как спасти доходы и сбережения от девальвации? Forbes попросил советов у ведущих российских финансистов.

Андрей Мовчан, сопредседатель совета директоров ИК
«Третий Рим»

Совет:

Рубль был переоценен, и я бы относился к происходящему [снижению курса] спокойно. Нельзя было хранить долгосрочные сбережения в рублях, и разными умными людьми об этом говорилось много лет. Не могу гарантировать, что в ближайшее время рубль не укрепится, но в перспективе нескольких лет его курс будет падать.

Вкладываться в Россию сейчас слишком рискованно — экономика слаба и стагнирует, есть юридические и политические риски. Инвесторы не понимают, какие еще могут быть приняты законы, будет ли запрет на движение капитала. Хотя, безусловно, Россия недоинвестирована и перспективна, но все возможности убивает несовершенная законодательная система. Если вы планируете открывать реальный бизнес, то я бы посоветовал вам такие точки роста, как США, Индонезия и Турция.

Личные вложения:

Я давно использую только доллары как основную свою валюту. Они инвестированы в американские корпоративные облигации, бумаги европейских и латиноамериканских государств. Россия в моем портфеле представлена лишь еврооблигациями «Вымпелкома».

Марк Гарбер, старший партнер GHP GROUP

Совет:

Гадать, каким будет курс, — занятие бессмысленное. На мой взгляд, логично полагаться на инструменты, привязанные к реальным активам, — золоту и другим драгметаллам, вкладывать в инструменты с гарантированной доходностью, например, облигации. Посмотрите на облигации компаний-экспортеров, которые выигрывают от ослабления рубля. Посмотрите на бумаги компаний, которые замещают импорт, особенно, если они номинированы в иностранной валюте.

Личные вложения:

Не раскрывает.

Сергей Романчук, руководитель операций на валютном
и денежном рынке «Металлинвестбанка», президент ACI Russia:

Совет:

Имейте сбалансированную валютную корзину, и вам будет все равно, какой сейчас курс. Мой депозит в евро дает защиту от подорожания импортных товаров и падения курса рубля. С другой стороны, если бы доходы были меньше и я бы ориентировался на российский потребительский рынок, то при процентных ставках выше инфляции можно было бы держать средства в рублях.

Личные вложения:

Моя структура трат больше ориентирована на импортные товары, и поэтому большая часть сбережений в твердой валюте. В течении многих лет у меня сбережения на 70% в евро, на 20% в долларах и остальная часть — в рублях. Поэтому единственное, что я делаю, — это продаю евро за рубли из сбережений. Ничего менять в ближайшее время не планирую.

Евгений Надоршин, главный экономист
АФК «Система»:

Совет:

Ставки по рублевым депозитам низки и не отражают ожидания по инфляции. На мой взгляд, валютные депозиты остаются привлекательным инструментом для компенсации валютных и инфляционных рисков, даже несмотря на нестабильность на валютном рынке. Дело в том, что в отличие от ставок по рублевым депозитам, которые практически не изменились с начала года, ставки по депозитам в иностранной валюте были существенно повышены из-за ее дефицита в банках в конце лета и начале осени.

Я не жду, что падение рубля сейчас прекратится. Экономика в рецессии, в стране мало инвестпроектов, в которые можно вложиться в рублях. Слабый рубль делает очень дорогим покупку зарубежного оборудования, что замедляет открытие новых производств.

Личные вложения:

С прошлого года я держу часть своих средств на валютных депозитах.

Алексей Голубович, управляющий директор Arbat
Capital:

Совет:

В текущей макроэкономической ситуации в рублях долгосрочных сбережений лучше не держать. Если у вас есть доллары, то сейчас лучше оставаться в них. Возможно его дальнейшее укрепление к евро. В Европе, скорее всего, ситуация будет плачевной, и в евро я бы перекладываться не рекомендовал. Тем, кто остался в рублях, поздно что-то делать, но объективно на текущий момент он уже перепродан. В следующем году ситуация к лучшему не изменится и вероятно дальнейшее ослабление рубля. Введение запрета на вывоз капитала вообще может привести к формированию «серого» рынка валюты и ее курса.

Личные вложения:

95% своих личных сбережений для финансирования проектов в течение последних лет хранил в долларах. Использовал рубли, фунты и евро только для текущих расходов. Никогда не держал рубли из-за высокой процентной ставки.

Антон Рахманов, генеральный директор «Сбербанк
Управление Активами»:

Совет:

Я бы воспользовался хорошими ставками и начал бы искать рублевый депозит под 12-14%. Если бы спекулировал долларом, то искал бы момент, когда из него выходить.

Личные вложения:

У меня около 80% сбережений в долларах, в рублях я храню средства для текущих операций.

Игорь Сагирян, президент группы компаний «РКС
Девелопмент», экс-президент Renaissance Group:

Совет:

Я бы рекомендовал не искать легких денег и не спекулировать. Для тех, кто все-таки планирует покупать валюту, я советую вложить треть средств в фунты или швейцарский франк, даже несмотря на текущий курс. Полтора года назад давал такой же совет своему сыну.

Личные вложения:

Мои сбережения вложены в российский бизнес. В целом курс отражает текущее состояние экономики, которая развивается очень слабо.

Алексей Родзянко, глава Американской торговой
палаты и бывший глава Credit Suisse в России:

Совет:

Если бы я оказался в рублях, то искал бы возможность разместить их в реальные активы — или недвижимость, или российские акции, цена на которые корректируется из-за инфляции, или банковские депозиты с высокой ставкой.

Личные вложения:

Больше половины сбережений у меня в американских акциях.

Алексей Девятов, главный экономист «Уралсиб
Кэпитал»:

Совет:

Сейчас уже поздно покупать валюту. Это нужно было делать несколько месяцев назад. Возможно, есть смысл возвращаться в рубль. Банк России заявил, что дальнейшего снижения курса не требуется, и он будет принимать меры, чтобы не допустить этого.

Личные вложения:

Я консервативный инвестор, для меня важнее сохранить накопления, чем приумножить. Часть своих сбережений держу в рублевых депозитах, инвестирую в недвижимость. Банковская система остается достаточно стабильной. Считаю, что банки будут повышать ставки вслед за повышением ключевой ставки ЦБ.

http://www.forbes.ru/

?

Log in